"- А хорошо бы, у нас во дворе было
Чёрное море, тогда бы прямо бы из окна можно
было бы наблюдать......кораблекрушение!"
из к/ф " Ох, уж эта Настя!"
"Просто всё кажется таким реальным,
что кажется что это не сон",-
из к/ф "Quartier lointain"
"-"Я хочу,чтобы в классе были качели",-что за чушь!
- Это не чушь, а сочинение "О чём ты мечтаешь"
- Ты что, не могла написать, что мечтаешь о под-
виге, мечтаешь, например,полететь на Луну...
- А я не хочу на Луну, а писать велели только
правду!"
из к/ф "Ох, уж эта Настя!"

Биография

Моя мама крепко раздумывала над тем, так ли это увлекательно - рожать в третий раз, тем более, что вознаграждением за все мучения и в третий раз должен был стать мальчик... В то время, как все в один голос убеждали её в том, что "три богатыря"- это прекрасно, она нет-нет, бывало, да переоденет своего первенца в девочку для фотографии. Судьбу мою решила распахнувшаяся форточка, или, что там в неё влетело, с голосом, отчётливо произнёсшим: " Четвёртого в четверг", потревожившим мою маму между сном и бодрствованием до такой степени , что визит к врачу она отменила...

Я родилась 4 августа 1983 года. Это потом мама вспомнит, что 4ое '83го пришлось на четверг, а тогда она была вынуждена бросить просмотр фильма "Шла собака по роялю", оставить двух разбойников восьми и шести лет на деда, больше уделявшего внимание пчелиным семьям и ульям,и,обычно, возвращавшего детей усатыми (синие усы вырастали над детской губой от стакана домашнего вина), чтобы бежать (почему-то пешком) через весь город в роддом, перелезая по дороге через забор и железнодорожные грузовые составы (так как мост через пути оказался закрыт), чтобы родить, как она выражается, свою лебединую песню. Вообще, она, как белоснежная корова Ио, погоняемая слепнем, была готова бежать хоть на край света, лишь бы из нее не выбрался очередной мальчик... Когда же вышло так, что вышла я, самым большим расстройством для мамы остался так и недосмотренный фильм про собаку на рояле, а самой большой радостью то, что во мне она углядела-таки девочку, хотя, в чём позже у неё не раз возникали сомнения... Когда папа вернулся из Москвы с пластмассовым крокодилом и конфетами (как-то он всегда был в командировке во время маминых родов), мои братья ему радостно сообщили: " А у нас появилась Настя!".

Я появилась в доме с чердаком, забитым всякими сокровищами: чемоданами с ещё сахалинским скарбом (оттуда приплыли на материк мой дед, бабушка и отец-подросток), рыболовными сетями, патронами и порохом, подсадными утками, огромными бидонами с мёдом и сухофруктами, старыми медицинскими книгами, наборами фотооткрыток о дворцах и пригородах Ленинграда. Не помню названия книги , которая заставила меня превратить чердак в корабль; меня заманивали его покатые своды крыши, балки-мачты, между которыми были натянуты старые простыни-паруса, и круглое, совсем корабельное, смотровое окошко, в которое заглядывала своими крупными блестящими глазами большая медведица. Был и боцман - маленький пёс, пока не вырос, и не был посажен якорем на цепь.

Я росла в большом доме , окружённом виноградником и садом из персиков, абрикосов, груш, черешен, яблонь и миндаля... Под старым грецким орехом братцы-кролики строили вигвам, а я, перемазавшись кровью краснокожей шелковицы, пряталась с луком на его раскидистой кроне. Когда отцветали деревья и ландыши , зацветали тюльпаны и сирень, потом пионы и гладиолусы, переспевшие сливы падали гнить на землю, астры горьким ароматом сообщали, что сентябрь, и пора в школу... До сих пор, почему-то, именно их горький запах быстрее других относит меня в детство...

В детстве, в то отважное время, когда все решали быть докторами, пожарниками и продавцами сахарной ваты, я сообразила, что на чердаке далеко не уплывёшь, и решила быть... сторожем. Моя мама работала методистом, а потом и заведующей, в детском саду, поэтому я часто там задерживалась дольше остальных детей, ожидая маму, не переносящую на завтра то, что можно доработать сегодня... По сути, это я её, а не она меня, забирала из детского сада. И вот, когда он замирал (все дети были разобраны), немел и застывал,- весь этот мир в звенящей неподвижности беседок и песочниц, шатров плакучих ив и розовых клумб, лестниц и горок, слонов и лошадок - весь этот мир принадлежал одному единственному человеку - стОрОжу. СтОрОжу и егО ОгрОмнОй сОбаке. ПОдОбнО булгаковскому прокуратОру, гуляющему с БангОй по лучу, спокойно и величественно обходили Они в сумерках свои владения. А днём, когда всё опять визжало, бегало, догоняло, кричало, никто из детей не догадывался о том, что на самом деле ночью ВСЁ НЕ ТАК,и, вовсе, не их капризы владеют этой территорией...

Танцевала, пела, выступала я на детских утренниках, главным из которых, конечно, был новогодний, очень много; и не потому, что так сказали, так надо , так научили, или благодаря хорошей памяти и вниманию, а потому, что это было самой большой радостью делать НЕ ТАК, КАК всегда: двигаться под музыку, действовать с музыкой, говорить в рифму и ритм, и с такими чувствами и отношением, которые требуются от тебя воспитателем, почему-то, только в эти праздничные дни...Но была и еще причина, корыстная... Да, я мечтала о вознаграждении: о младшем... Перед каждой сыгранной снегурочкой, луной, конфетой я умоляла:" Мамочка, я сыграю так хорошо, лучше всех, только сроди мне кого-нибудь после утренника, а , мама, ну хоть гномика, сродишь?!"

После большого дома я росла в маленьком городе с большой историей: про Османскую Империю, Генуэзскую крепость, Суворова и Карла XII, Пушкинские ссылки, и даже Барона Мюнхгаузена, летавшего именно тут на своем знаменитом ядре. Расти мне помогал гуманитарный факультет Теоретического Пушкинского Лицея с его уроками и учителями по истории религий , мировой художественной культуре, английскому языку и литературе, с внеклассными постановками Аристофановских ораторий, Пушкинских бурлесков и, даже, созданием и лоббированием политической партии " Свободной любви". Расти НЕ ТАК, КАК все веселей было с другом с художественного факультета моего лицея, с римским именем Вита, с которой мы: забирались на крыши шестнадцатиэтажек любоваться самыми красивыми в мире, октябрьскими закатами; прятались и мечтали под вечерним мостом над Днестром; размышляли, куда приведут нас эти зеленые, заросшие дорожки железнодорожных путей, разбегающиеся пучком из-под наших ног к горизонту; провоцировали местное население ранними, но зрелыми стихами и картинами, расписанными джинсами и апельсиновыми волосами; врывались в жизни взрослых (ровесников нашим старшим братьям) парней и забирали лучшее: музыку, фильмы, книги, сердца... Но быстрее всего вырастать из Бендер помогали путешествия... Родители возили нас очень много : на поездах , самолетах, машине с палатками,- Таллин, Рига, Вильнюс, Москва, Ленинград, Киев, Львов, Карпаты, и , конечно, как минимум солнечная треть года - Одесса и Черное Море... Море...

Чем быстрее я росла, тем меньше становилась моя маленькая родина, и тем медленнее текло время до воплощения моей мечты, которой стал Петербург. Как это свойственно молодости связывать свои жизненные перемены с переменой места обитания,- так я не могла дождаться, когда, наконец, этот город проглотит мою маленькую жизнь и нацарапает её острыми шпилями на своих страницах белых ночей))). Моя любовь к нему приключилась, примерно, так: 19 июня 1992 года мама пекла торт для выпускного вечера моего старшего брата. В серванте зазвенел хрусталь. Привычные к несильным землетрясениям, мы с Ваней выбежали на балкон посмотреть: не землетрясение,- в город вошли танки... В общем, выпускной бал отмечали в бомбоубежище... Потом еще были забитые орущими детьми, беременными женщинами, писающимися стариками вагоны товарняков, идущих на Одессу под июньским пеклом , под свистом обстрела между левым и правым берегом Днестра. Война -войной, а Ване надо было поступать... И он поступил в Петербургский Военный Институт Внутренних Войск, а я первый раз влюбилась в город и крепко связала с ним все мои мысли и мечты о будущем. А тогда, в настоящем, в 1992, в развороченной стране, в грабеже предприятий и сокращениях специалистов, в дефицитах,толкучках и челноках, в инфляциях, девольвациях и ваучерах (помню, чтоб получить приднестровские деньги, надо было на мешок, уже упразднённых в России, советских рублей облизать и наклеить мешок марок с изображением Суворова) мама со средним тушили балкон от попавшего в него осколка снаряда, а мы с папой продавали на Сенной площади две пары туфель Бендерской Обувной Фабрики, чтобы вернуться домой и кое-что оставить нашему курсанту.Уже в будущем,спустя 8 лет, учась в Петербурге в Институте Внешнеэкономических Связей Экономики и Права, я услышала подобную историю о Чубайсе: мол, он когда-то начинал с торговли цветами на Площади Восстания...

В 2000 году, прежде, чем окончить школу, мне понадобились полгода на убеждение моих родителей в том, что моя идея поступать в Петербург на журналистику,- не провинциальная фантазия, не очередная провокация, не опасный и беспредметный выбор, а абсолютно осознанное намерение. К сожалению, Университет ( несмотря на блестяще пройденный предэкзаменнационный конкурс и собеседование с действующими журналистами) меня не принял: не принимал он больше ломоносовых в лаптях, а я была скорей в лаптях,чем ломоносовым... В Институте же внешнеэкономических и прочих связей было страшно скучно (по крайней мере, так я поняла, что мне есть за что благодарить свою школу), да и с городом (как с человеком, когда начинаешь жить вместе) всё не так гладко складывалось... В общем, я недолго размышляла над тем, что менять всегда можно, даже то, чего ты так страстно хотел, в чём меня поддержал странный случайный зачайный разговор с мамой. Мы с ней и ещё одной дамой обсуждали, кто куда поступал или пытался, дама упомянула чьё-то поступление в театральный. Мама, сдвинув лоб на затылок, спросила у меня: " А ты-то что? Почему туда-то не попробовала? Я бы ничего не имела против!..." Помятуя о моих с ней дебатах о факультете журналистики, об "опасности и нестабильности жизни", связанной с этой профессией, я тогда боялась и не думала заикаться о чем-то ещё более творческом и неосязаемом. Но после этого разговора, убедившись в отсутствии сарказма в мамином вопросе, и то и дело слыша откуда-нибудь хит " Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино" , я поверила опять в "Не Так Как" и через год в 2001 поступила в Театральную Академию на Моховой.

Главное, чему научила меня академия- это тому,что академия не главное...Сколько слёз, жил и человеческих нервов она вытягивает в качестве платы за приобщение, а вместо грамоты и азбуки, которыми можно потом пользоваться как палитрой, она навязывает чужие вкусы, чужой скудный эмоционально-событийный опыт, чужие невостребованные и нереализованные амбиции. И все это 11 месяцев в году, 15 часов в сутки, 6 дней в неделю: одни и те же люди, одно и то же место , одни и те же штампы и клише, за редким приятным исключением того, с чем не поспоришь: история искусств в Эрмитаже и Русском музее, танец, философия, речь. Итог: на выходе люди,-профессией которых является рассказывать и показывать со сцены, или экрана всё разнообразие форм и проявлений, глубину, бескрайность и неповторимость жизни,- люди, которые этой жизни не знают, люди, которые были лишены в течение пяти лет этой жизни вообще: так как в проектах, не связанных с академией, им участвовать запрещается, за, не дай Бог, съёмки, вообще предают анафеме(хоть в дипломе и напишут " актер театра и КИНО"), а для общения с кем-либо кроме отобраны силы, самоуважение, время. Так вот, в итоге, переходя от одного режиссёра (как это там называется "мастера") к другому под скрип кручения пальцем у виска однокурсников, способных только к гримёрным возмущениям и подпольным революциям, но страшно боящихся что-то менять на самом деле, я получила отличных педагогов(Л. Грачёва, М. Караджа, Ю.Васильков, А. Тихомирова), помогающих раскрепостить психофизику, на первых курсах и грамотного режиссёра-постановщика (А.Д. Андреев), не тратящего время на этюды в стиле отсебятины, на последних, и, что уж совсем невероятно, даже красный диплом...

Сомнения овладели мной по окончании академии... Не так ли много я меняю, так ли правильно, может лучше, как все, и ещё не поздно подучиться на... ммм...пере- водчика...

В 2005 нас выпустилось 4 курса, в среднем, по 25 человек... Кому нужно 100 актёров, при том, что при каждом театре уже набран и воспитывается свой курс... Мы показывались в театры, в которые знали, что нас не возьмут, и в которые, держась рукой за душу, не хотели быть принятыми.... Прошло лето и два месяца осени, единственное, что держало -" Железяка"- наша планета на троих, спектакль, сделанный втроём, по современной пьесе Ольги Мухиной "Ю" . Мы сделали его НЕ ТАК, КАК все, отдельно от курса( я, из нас троих, вовсе не была с этого курса Фильштинского, на котором её ставили). Эта железная конструкция была нам- двум парням и девушке, и характером, и чувством, и клеткой, и балконом, и грузом, и качелями, и мостом, и преградой, и, в общем, с неплохим юмором спектаклем, который мы возили за свой счёт по Питеру и Москве, но по приглашению в Чехию и, даже, Берн. Собственно, именно европейская публика и воодушевила, тем, что очень живо реагировала на наш русский несовсем, не привычный всем, скорее хармсовский юмор. Перед Берном нервничали страшно, зачем швейцарцам мы, да еще три дня подряд? Моника утешала: " Уже продано 80% билетов,вот когда сюда первый раз приезжал Robbie Williams, был продан всего 1 билет на его концерт, а теперь?...)"

После Берна, может, именно это помогло мне получить первую главную роль в кино, или, потому что я верила, что нет вариантов, и что-то должно случится. Случилась "Сонька-Золотая ручка", о страхах, сомнениях, победах, радостях и приключениях во время съемок которой можно писать отдельную статью. А после съемок: лечу из Одессы в Москву , рядом сидит школьный друг с римским именем Вита, только что получившая диплом архитектора и уже 2 года успешно работающая , мы счастливы, что ЧТО-ТО закончилось, но ВСЁ ещё впереди, стюардесса наливает " Французский Бульвар". Виту ждёт в Москве День Рожденья нашего общего друга и по совместительству её парня, меня- в Москве парижская влюблённость, а в Питере рижская любовь и продолжение съёмок. Мы чокаемся шампанским, смешивая пузырьки. Мы пьём за двух девочек , сидящих семь лет назад за большой партой маленького города, так же, как сейчас в креслах самолета. Мы пьем за тех, что НЕ ТАК, КАК все отчаянно верят и доверяют своим сбывающимся мечтам.

"-Двойку схватила, на мотоцикле с чужим человеком укатила, и ещё такой раскардаш в квартире устроила! И не понимаю, когда ты только успеваешь?!
-У меня избыток энергии, - так Людмила Алексеевна объясняет.
-Не груби!"
из к/к " Ох, уж эта Настя!"

По прилёту в Москву, несколько часов спустя, меня настиг человек на мотоцикле, почти одновременно со мной покинувший Одессу. С его экстремальным появлением я пустила в жизнь то, чего всегда желала: экстремальное существование - лыжи,коньки, мотоциклы, гидроциклы,верховую езду, полёты на воздушном шаре, экспедиции по бездорожью,снегоходы по 300 км в день, двухколёсную вело- и мото-Европу... Когда пускаешь экстрим в свою жизнь, он располагается, позволяя себе быть во всех её проявлениях: в дружбе, в любви, в работе, в творчестве, в искренности, в юморе, в мыслях , чувствах, отношениях, в событиях, встречах и совпадениях, в тайнах и откровениях...

P.S. Перед тем как писать эту биографию, точнее один из вариантов моей биографии, мне стало интересно, как так случилось, что по прошествии стольких лет я так и не знаю, что же происходило в фильме " Шла собака по роялю", пока я шла из маминого живота. Включаю: главная героиня, лет четырнадцати, Таня Канарейкина в круглых солнечных очках, влюбленная в лётчика, мечтающая петь на сцене под его трубу, носится на мотоцикле, угнанном ею же у влюбленного в неё комбайнёра, играющего на гитаре. За два дня до этого в Ялте, примеряя точно такие же круглые очки, рассказываю приятелю, что надо-таки открыть кофейню заполненную летом, боссановой, китайскими воробьями и Канарейками...

Переросла я Питерские шпили...
Перенеся шторма, воюю с штилем.
Где брассом плыть нельзя плыву я кролем.
Моя душа, моя судьба, я - в главной роли...
Sol Lucet Omnibus